Орлов
Владимир Павлович Орлов
«Колоссом на глиняных ногах» принято нынче называть рухнувший СССР. И все-таки это был воистину могучий колосс. И область наша, тогда еще Куйбышевская, и до Горбачева, Ельцина и Путина была одним из самых экономически весомых регионов огромной страны. Сегодня мы любим, прихвастнуть, что в Самарской губернии дела обстоят куда как лучше, чем у ближних и дальних российских наших соседей. Но! На каком фундаменте выстроено это,  то ли безусловное, то ли видимое благополучие? Ведь вся нынешняя самарская жизнь писалась отнюдь не с чистого листа. Настоящее всегда прорастает прошлым, и странички его непозволительно выдирать из истории страны и народа.
Сегодняшние краеведы, вороша архивы, разыскивают и публикуют материалы о самарских губернаторах дооктябрьской эпохи, сделавших немало доброго для своих земляков. Что ж, будем считать и наши публикации, сегодняшнюю в том числе, продолжением этих исторических изысков. Тем более что рассказать есть о чем. А кое-что - и сопоставить... Личность Владимира Павловича Орлова, первого секретаря обкома КПСС, заслуживает того, чтобы о ней знали хоть что-то.

Фундамент
В бытность Орлова первым во власти человеком область наша достигла своего пика в экономическом подъеме. Не вдаваясь в скучные подробности, ограничимся лишь суховатым перечислением того, самого крупного, что было построено за двенадцать лет  (с 1967 по 1979 годы) его партийного губернаторства.
Это два огромных нефтеперерабатывающих завода - Куйбышевский и Новокуйбышевский, а также весь нефтехимический комплекс, в том числе - «Синтезкаучук», «Куйбышевазот». При Орлове построены Волжский автомобильный завод, Алексеевский свинокомплекс, оросительные каналы, Новокуйбышевская теплоэлектростанция, шоколадная фабрика «Россия», новая набережная Волги в Куйбышеве, многое из которого пришло сегодня в упадок.
При Орлове в Самаре начался и метрополитен, и главным образом потому, что с авторитетом его считались на партийном Олимпе - в Политбюро, согласительные подписи членов которого ему пришлось буквально выбивать. И то-то радости было у его земляков, когда Орлов объявил о метро с трибуны на предоктябрьском торжественном собрании в оперном театре... Говорят, что и сам он тогда прослезился, хоть и скуп на эмоции был секретарь, ох как скуп!

Ступеньки
А в семье Орловых, его родителей, и не было принято особенно-то рассусоливаться. Сами они родом калужские, из села Барятинское, где и родился в 1921 году сын Володя. Отец был бухгалтером, колесили по городам и весям немало - 10 школ сменить пришлось сыну. С последнего курса Ивановского текстильного института ушел Владимир в ополчение, пока немцев не отогнали от Москвы. А дальше - всех ивановских студентов переквалифицировали на химиков-технологов по взрывчатым веществам. А оттуда , ничего удивительного, отправили молодого спеца в Чапаевск. Там и женился на Маше, которую тоже переквалифицировали в Москве из пищевиков в химика. В 1947 году родился Женька. Все обычно, как у людей.
Первой ступенькой карьеры стало для Орлова назначение начальником цеха Чапаевского завода. Приметили, парень организатор, с хваткой, посадили руководить заводским же комсомолом. Дальше, по типичной лесенке тех лет: горком партии, предгорисполкома, первый секретарь горкома - уже в Новокуйбышевске. Ну а там и в Куйбышев - секретарь обкома, предоблиспол кома и на самый верх - Первым... В общем, как видите, наитипичнейшая, неоригинальная биография партийного вождя местного масштаба... Сколько их было таких, взятых в руководство не за умелое словоговорение, не от станка, так от дела...

Трудоголик орлов
Делом, а не словоговорением он и занимался - воистину, исступленно. Кто работал с ним, вспоминает, что такого трудоголика, как Орлов, не было ни до, ни после. Когда наступало лето, он буквально пропадал в сельских районах области. В шесть часов утра машина первого секретаря выезжала из Куйбышева и приезжала обратно после 21 часа. О трудолюбии Орлова слагали легенды. Внешне на многих он производил впечатление неспешного тугодума, но это было не так. Под его огромным лысым черепом всечасно шла напряженная мысленная работа, оттого и решения принимал Орлов, как правило, многократно взвешенные.
Ценили и его прямолинейность, привычку говорить правду в глаза. С пустыми говорунами и бездельниками он был беспощадно резок, хотя до оскорблений не опускался и, дав кому-то выволочку по заслугам, очень потом переживал.
Из воспоминаний М.А. Кабанова, бывшего помощника первого секретаря КПСС:
«Помню, как в 1973 году покончил с жизнью первый секретарь Приволжского райкома партии Кравченко. За несколько дней до самоубийства Орлов вызвал Кравченко к себе. В беседе с ним он достаточно критически оценил участие райкома в уборочной кампании. Через три дня Кравченко застрелился. Орлов расстроился и спрашивает у меня: «Может, он из-за моих замечаний застрелился?» Я успокоил Владимира Павловича, так как присутствовал при этом вполне безобидном разговоре. Была создана следственная группа. Оказалось, у Кравченко были очень большие неприятности в семье».
А вообще-то к людям работящим Орлов относился очень тепло. Хотя на похвалу был очень скуп. Если Орлов говорил: «У тебя порядок», - это было высшей похвалой. Сам до мозга костей хозяйственник, он и в других ценил, прежде всего, деловую хватку.
Но, как правило, как ни доверял подчиненным, старался

Орлов
влезть в самую суть происходящего. На селе он общался и с пахарями, и с доярками, и с трактористами. Поэтому районные начальники боялись ему врать, знали, что Орлову мозги не запудришь. Честности - вот чего он требовал от каждого. Посмеивались: «Наш первый каждой корове под хвост заглянет, чтоб лично узнать о ее здоровьице». Хорошо ли это для большого руководителя или нет - судить можно всяко. Но таков уж был Орлов.

Жизнь без фальши
Он требовал честности от других, но прежде всего - от самого себя. И чего терпеть совершенно не мог, так это чинопочитание и угодничество. Ух, просто из себя выходил!
М.А.Кабанов:
«Помню, однажды возвращались мы из области. Накануне я позвонил начальнику местной ГАИ и предупредил, что первый секретарь проследует по их территории. Орлов был просто обозлен тем, что все постовые отдавали ему честь. Он понял, что это - моих рук дело, после чего здорово отчитал меня.
Или еще. Владимир Павлович страдал бессонницей, и врачи посоветовали ему есть на ночь мёд. Тогда в колхозах килограмм меда стоил I руб. 80 копеек. Я, наш водитель и Владимир Павлович решили взять себе мёду. Мёд был очень густой, и кладовщица этого колхоза, чтобы не гнуть ложки, предложила взять нам открытую флягу. Сколько осталось в этой фляге меду, она не знала. Оказалось, что во фляге меда было на три килограмма больше, чем мы оплатили. Орлов, узнав об этом, вызвал меня на ковер, так как за этим медом ездил я. Владимир Павлович заставил меня оплатить лишние килограммы меда: «Не забывай, люди смотрят на нас». Я пытался возразить ему, что это «мелочь». «Вот из-за этой мелочи мы можем потерять с тобой доверие у людей», - подытожил он».
Вообще, кого ни расспроси, люди обязательно подчеркнут его просто-таки «неприличную» для руководителя скромность.
Говорит Е.В. Орлов, сын Владимира Павловича:
«В те годы в нашей семье кроме меня и родного брата воспитывались ещё два двоюродных брата. Мы жили большой семьей, излишеств у нас никаких не было. Да и не было никогда желания чем-то выделиться. Помню, до последнего курса мединститута я ходил в перелицованных отцовских пальто. И я был очень доволен. Мама до пенсии работала инженером и после всецело занималась домашним хозяйством. Прислуги у нас никогда не было. Да и не на что было ее содержать.
Жили мы в знаменитом доме на Вилоновской, 2. На четвёртом курсе института я женился. Родители решили, что помочь приобрести молодоженам новую квартиру - неприлично. И тогда квартиру на Вилоновской разгородили перегородкой. Нам с женой выделили две комнатенки, а из кухни сделали кухню и ванную. Родители, брат и бабушка остались в трех комнатах. Перегородка была из ДСП, через которую мы переговаривались».
Праздники Владимир Павлович справлял с теми, с кем работал. Как правило, такие мероприятия отмечались в домике Гагарина, что на первой просеке. Там был большой зал, где работники обкома праздновали Новый год, 1 Мая и годовщину Октябрьской революции. Каждый работник приходил туда со своей женой. Кстати, перед тем как собраться, все долго обсуждали, по сколько им складываться. В те годы было не принято на празднование брать деньги из бюджета.

Без маски золотой
Нельзя сказать, что В.П.Орлов был большим знатоком искусства и литературы, да и культурой заниматься вплотную ему было просто- напросто недосуг. А он и не корчил из себя рафинированного знатока.
Какой ажиотаж был в Москве, да и у нас в области, когда в Финляндии был издан роман М.Булгакова «Мастер и Маргарита». Иметь этот томик было делом престижа. Из столицы в Куйбышев прислали только три экземпляра романа, один из коих, естественно, преподнесли Орлову. Не восхищаться романом считалось, признаком неинтеллигентности, бескультурья.
А Орлов? Почитал-почитал и отдал помощнику. «Не понравилось. Может, чего-то не понимаю, но - не пришлась». Вот так, честно, без рисовки, не оглядываясь: а что скажут?..
Он ненавидел притворство, фальшь в любом ее проявлении. И порой это неприятие ее стоило ему великих мук душевных. До сих пор вспоминают участники давнего партхозактива, как Орлов читал с трибуны доклад о литературных достоинствах великого шедевра писателя Л.И. Брежнева «Малая земля». Читал монотонно, с нескрываемым отвращением, то и дело, утирая пот с огромного лба.
Ему было стыдно... И все в зале видели это. И сочувствовали умному, честному человеку, вынужденному перед ними изображать дурака... Но что делать... Должность...
Из воспоминаний Э.М. Кондратова, собственного корреспондента «Известий».
«Наши встречи с В. П. Орловым были несколько своеобразными. Он сам попросил меня приходить к нему в обком по субботам, когда дел у него меньше. Зачем? «Наши аппаратчики, как правило, говорят начальству то, что ему, начальству, будет приятней услышать. Для них самое страшное - недоугодить. А вам я не начальство. Очень хочется услышать объективные оценки, пусть даже самые неприятные».
И говорили мы со всей откровенностью. Как-то я сказал ему, что все эти партактивы бесплодны, двухчасовые доклады никто не успевает осмыслить. А почему бы не рассылать доклад заранее и требовать, собравшись, чтоб не говорили о том, с чем согласны, а лишь возражали по существу. Все заседание можно за час провести.
Орлов тогда крепко задумался. И с горечью сказал: «Не прочтут, сволочи... Это, во-первых. А во-вторых, воспримут с ужасом, как крамолу. Систему не переломишь, на том воспитаны...»

Последние годы
В 1979 году Орлов покинул Куйбышев, перейдя на работу в Москву.
Е.В. Орлов:
«Когда отцу один из членов Политбюро, не помню, как его фамилия, предложил работу в Москве, он сказал: «Вы, знаете, ведь я уже немолод . На что 70-летний руководитель ответил ему: «Ну что ты. Тебе же только 59. Среди нас ты будешь самым молодым».
Он был чужд честолюбия, не рвался на высшие посты, избегал элитных тусовок, не «отмечался» на «открытиях-закрытиях» чего бы то ни было. Для него не существовало понятия «презент для начальства», как и тогда, так и позже областные чиновники возили и возят в столицу корзины с «волжскими сувенирами»(изменилась лишь их цена). Во всех московских поездках его сопровождала Мария Степановна, но за ее билет Владимир Павлович всегда платил из собственного кармана. Смешно по нынешним временам про такое слышать, когда губернские чиновники тратят в год на личные перелеты до нескольких десятков бюджетных миллионов.
Он не хотел уезжать из Куйбышева, где столько сделал, с которым сросся душой. Но пришлось.
М.А.Кабанов:
«Как-то были мы в Москве. Однажды садится Орлов в машину чернее тучи и говорит мне: «Знаешь, сейчас мне предложили пост министра мелиорации СССР, а я отказался». Прошло немного времени, и ему предлагают должность первого заместителя председателя Совета министров РСФСР. Орлов и в этот раз хотел отказаться, но я ему говорю: «Владимир Павлович, как бы не навлечь гнев начальства. Подумают, что вы зазнались и не хотите работать на более ответственной должности». Орлов подумал и вскоре согласился стать замом Соломенцева».
Позже он занял пост Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР. Здесь он больше занимался законотворческой деятельностью. После этой «президентской» должности Владимир Павлович ушёл на пенсию. Вскоре ему предложили занять должность председателя Центризбиркома СССР. Под его руководством были избраны делегаты первого Съезда народных депутатов. Кстати, он открывал этот съезд. В связи с распадом СССР в конце 1991 года Центризбирком самоликвидировался.
В последние годы своей жизни он работал во Всероссийском совете ветеранов. Жил в старой московской квартире. У него не было ни машины, ни дачи. Частенько Владимира Павловича можно было видеть стоящим в очереди за кефиром в близлежащем магазине.
Е.В.Орлов:
«Отца угнетали процессы, происходящие в нашем обществе. В начале его удивляло то, с каким непрофессионализмом все делается. Он не понимал, почему все реформы в новой России происходят за счет людей».
В Москве он пытался создать Самарское землячество. Администрация Самарской губернии пыталась вступить с Орловым в контакт.
М.А.Кабанов:
«Одна из самарских журналисток встречалась в Москве с Владимиром Павловичем. После своего возвращения она опубликовала интервью с ним. В интервью Орлов якобы сказал, что одобряет политику на селе, которую проводит губернатор Константин Титов. Я решил написать Владимиру Павловичу и вскоре получил от него ответ: «Письмо твое меня взволновало. Зря ты поверил писанине этой дамы. Никакого интервью я ей не давал. Я пытаюсь создать Самарское землячество, но не хочу, чтобы оно было от имени существующей в Самарской области власти.
И вообще очень хочется побывать в Самаре, потому что чувствуется, что я там нужен».
Из-за нездоровья он так и не смог посетить в последние годы своей жизни Самару. В апреле 1999 года Владимира Павловича Орлова не стало. Представители Государственной Думы, экс-мэр Самары Олег Сысуев сказали много теплых и добрых слов на гражданской панихиде. Думаю, что память о талантливом руководителе, честном человеке и сегодня живет в сердцах не только родных, но и всех людей, с кем ему приходилось общаться. Потому что сильной личностью был этот большелобый аскет, человек цельный и честный. Таким всегда жилось очень непросто. И все-таки они были.

Алексей Семёнов© 2011-2017