Олег Ефремов

Много-много лет назад руко­водитель московского театра «Современник» - так в 1958 году стала называться организован­ная Ефремовым за год до того «Студия молодых актёров» - подчеркивал, что главная зада­ча его коллектива - непременно «обращаться к животрепещу­щим проблемам эпохи, гово­рить со сцены о современных чаяниях». На подмостках «Сов­ременника» и в стенах МХАТа (куда он, некогда выпускник его школы-студии, вернулся в 1970 году уже в качестве главного режиссёра), в своих актёрских работах и в режиссёрском творчестве Ефремов был и остаётся всегда верен этому принципу.

С его именем, с именем его первого и главнейшего детища - «Современника» связано то вечно обновляющееся, неста­реющее начало в искусстве те­атра, которое, даже уходя в ис­торию, сохраняет свою моло­дость. Это тем более важно, что Ефремов в известном смы­сле олицетворяет неуспокоен­ность, неудовлетворённость и как режиссёр, и как артист, и как театральный организатор. Он принадлежит к тем людям, которые объединяют в себе самые различные способности и даро­вания, умея подчинить их главному в своей жизни.

Олег Ефремов стремится развивать ту художественную традицию, у истоков которой стояли основатели МХАТа К.С.Станиславский и В.И.Немирович-Данченко. Гражданственное этическое начало художественного творчества для Ефре­мова всегда было наиглавнейшим - на нём строи­лась эстетика его театра, отличавшаяся естест­венностью, непосредственностью в восприятии жизни, верностью правде реальности. Лучшие его актёрские работы выражали его режиссёр­ские принципы, которые, в свою очередь, опре­делялись его жизненной позицией.

По природе своего дарования Ефремов был, да и остается лидером театрального движения. Он никогда не ставил спектакли «на себя», но са­мо его присутствие на сцене становилось фактом художественно значимым, организовывало спек­такль, выявляло идейную устремлённость поста­новки.

Сегодня народный артист СССР в непростое для себя время решил ответить на вопросы кор­респондента нашего журнала.

Олег Николаевич, может быть, это не очень тактично, но хотелось бы сразу внести ясность: в прессе сообщили, что вы тяжело больны...

Я всегда жил бурной жизнью. Много ра­ботал, хорошо отдыхал. Любил выпить, по­курить. Видимо, поэтому эмфизема легких не обошла меня стороной. Это расплата за неправильный образ жизни.

Скажите, сейчас, когда в СМИ сооб­щили, что вы по 15 часов в сутки прово­дите с кислородной маской, вы продол­жаете курить?

Да. Но не так много, как прежде. Я ведь курю уже, наверное, около 60 лет. «Дымил» всегда очень сильно. Сейчас в нашей стра­не очень много рекламируют сигареты. И это в тот момент, когда вся общественность Европы борется с этим явлением. На Запа­де вы нигде не увидите рекламы сигарет: ни на улице, ни по телевизору, ни в журналах. С этим нужно кончать. Известный киноактер Юл Брин­нер, который в свое время рекламировал «Marlboro», за несколько месяцев до смерти вы­ступил по национальному телевидению и призвал всех бросить курить. Он курил много лет и зара­ботал себе рак легких. Курение - это не меньшее зло для человека, чем алкоголь, СПИД и чума.

Наверное, сигарета для вас неотъемле­мая часть рабочего процесса?

Да. Когда репетируешь, то не замечаешь, что уже нет одной пачки. Открываешь другую - и так всю ночь.

А что, часто приходилось ночевать в теат­ре?

Очень часто. Первые годы так я вообще там жил. Многие оставались, но я всегда был против ночных репетиций с пожилыми актерами. Все-таки возраст.

Вы сказали, что всегда вели активную жизнь. Это как-то мешало работе в театре?

Никогда. Для меня главным всегда было дело - моя работа. Сейчас, когда я плохо себя чувст­вую, я решил уйти из МХАТа, но они меня удержа­ли. В театре мне сказали: «Важно, что вы все-таки здесь».

Сейчас у вас есть время о многом поду­мать - вспоминаете ли вы ту давнюю скан­дальную историю с разделом МХАТа на муж­ской и женский, ефремовский и доронинский?

Да не было никакого скандала. Просто кто-то в свое время решил «раскрутить» эту ситуацию. Я очень хорошо отношусь к Татьяне Дорониной. По­говаривали, что мы и дрались даже. Это неправ­да. При встрече мы всегда здороваемся и разго­вариваем.

Одна из последних ваших постановок - «Три сестры» Чехова - стала самой последней для актрисы Елены Майоровой...

Я не понимаю, почему произошло это само­убийство. Анализировать и говорить на эту тему мне сейчас очень тяжело.

Если вдруг вы надумаете оставить театр, кого бы вы хотели видеть своим преемником?

Не знаю. Может быть, Табакова. Талант, имя, авторитет, хороший руководитель. Хотя, может быть, я еще что-то успею выпустить.

Вы сейчас одиноки?

Не знаю. Но живу я один. Редко общаюсь и с детьми, и с внуками. Раньше много работал, сей­час много болею. У меня много было хороших знакомых. Есть они и сейчас. Я общаюсь с Миха­илом Горбачёвым, с Тимой Гайдаром, со многими другими товарищами.

А среди коллег были близкие друзья?

Сложный вопрос. Не все умеют дружить, осо­бенно в театре.

Олег Николаевич, это правда, что ваши корни уходят в Самару?

Да. Мои бабушка и дедушка жили на улице Красноармейской. Я помню, как я маленьким мальчиком сидел в этом домике и любил смот­реть в окошко, разглядывать прохожих. Я до сих пор хорошо помню свою бабушку Евдокию Степа­новну. Потом она умерла, а дед переехал к нам в Москву. Помню, что зимой я любил бегать на бе­рег Волги и любоваться зимними пейзажами. К сожалению, я редко бывал в течение последую­щей жизни в Самаре. Последний раз был у вас в 1995 году на гастролях с театром. А лет 15 назад я около драматического театра посадил деревце. Женя Евстигнеев тоже посадил дерево, но гово­рят, что оно погибло. Вот бы посмотреть на то де­ревце и заснять этот момент на пленку.

2000 г.

Алексей Семёнов© 2011-2017