Георгий Вицин
Георгий Вицин
- Георгий Михайлович, почему вы никогда не даете интервью?
- Сейчас все и всё записывают. Вы из Самары, там люди намного чище. У нас в Москве, я вам скажу, хамья много. Столичные журналисты не считаются ни с чем. Звонят в любое время дня и ночи, задают глупейшие вопросы. А эти жужжащие машинки, которые они запихивают тебе в рот... Их начинаешь бояться. Они укусят или сейчас или потом. К тому же  я с детства понял, что самое неприятное в жизни - это экзамены, когда ты должен отвечать на чьи-то вопросы. А ты должен вразумительно, а главное - спокойно отвечать на все вопросы. Лично я всегда боялся и прятался за чью-то спину.

- Вот почему вы так доходчиво донесли до зрителя образ Труса...
- Когда играл Труса, я играл себя в детстве. По актерскому амплуа он мне очень близок, я про него знаю все. Он по-своему поэт, поэтому не вяжется в этой шайке с другими.

- Я знаю, что вы очень любили импровизировать на съемочной площадке?
- Да. Например, помните в "Кавказской пленнице", когда мною вышибают дверь, и я улетаю в окно? Я внес свою лепту и крикнул: "Поберегись". Или момент когда я бегу за Варлей и пугаюсь упавшего с нее платка. А когда Моргунову делали укол, я предложил, чтобы шприц остался в его ягодице и размеренно покачивался. Но самая моя любимая находка это эпизод когда Трус, Балбес и Бывалый решили стоять перед автомобилем насмерть,  и Трус зажатый в тиски начинает биться в конвульсиях. Импровизации удались, все смеются до сих пор.

- Какая атмосфера царила на съемках этих фильмов? Сейчас пишут в газетах, что Никулин, Моргунов и Вицин в жизни друг друга ненавидели?
- Не читайте газет. Хотя дружбы как таковой у нас не было. Было общение. Человек должен задумываться надо всем что совершает. Внутренний контроль должен быть всегда. Зачем, например, человек курит? Я затянулся, когда мне было 7 лет, так чуть не умер от этого едкого дыма. Больше по собственной воле я к сигаретам не прикасался. Хотя и на съемочной площадке и в жизни приходилось несколько раз насиловать себя. Почему-то считается, что актеры порочные существа. Они не порочные, они несчастные. Природа так их устроила, что часто они не понимают, что есть такие вещи, которые делать нельзя. Они губят себя. Может поэтому, с моими коллегами меня никогда не связывали близкие отношения. Актеры или пьют или едят. А я человек непьющий. Хотя однажды радио "Би-би-си", отметив мою роль сэра Эндрю в фильме "Двенадцатая ночь", перепутало мою фамилию, назвав меня "Выпиным".

- И это говорит, человек, который создал на киноэкране образ алкоголика всех времен и народов ...
- Да-да. Мне приходилось создавать образы алкоголиков, зануд, сексуально озабоченных стариков.

- Что это за роли сексуально озабоченных стариков?
- Озабочен я был на театральных подмостках. Была такая пьеса "Укрощение укротителя". Я играл старика Морозо. Однажды на этот спектакль пришел генерал со своей шестнадцатилетней дочерью. Он был возмущен тем, что говорилось со сцены. Из-за него мы эту пьесу в переводе Щепкиной-Куперник два раза сокращали. У меня, например, была фраза: "Мой полк заляжет тоже!". А слуга в ответ: "Заляжет и не встанет!". Переписали, получилось: "Мой полк заляжет тоже", а в ответ: "Он слишком слаб, чтоб мог стоять".

- Часто приходилось сталкиваться в жизни с политиками?
- Бог миловал. Я всегда удивлялся - зачем люди идут на это самоубийство под названием "политика"? Политика-это добровольное самоистязание. Посмотрите, как многие стремятся попасть в Государственную Думу. Эти люди хотят каких-то благ, но это же унизительно. Они, правда, этого не понимают. Мне их жалко. Что поделать, вот такие вот они выродки. Я еще в детстве удивлялся - почему руководить, как правило, всегда стремится человек, ничего не понимающий в людях, нехороший и злой? Люди, которые ценят человека, не стремятся овладеть себе подобными, прийти к власти. Политики - бездарные личности, потому и занимаются этим ремеслом. А что они еще умеют делать?

- О чем вы мечтали в детстве?
- В раннем детстве я только и мечтал о том, чтобы стать садовником. Мне всегда нравилась растительность. Я обожал и розы, и траву, и деревья. Мне всегда хотелось соприкасаться с природой. А в лицедеи меня потянула моя детская закомплексованность. Избавиться от комплексов мне очень хотелось. Поэтому я и стал заниматься в драмкружке.

- Я знаю, что в свое время вы окончили школу-студию МХАТ. И даже работали в театре. Потом вы о нем забыли. Что же случилось? Кино влекло к себе больше?
- Да нет. Просто совмещать одно с другим было физически невозможно.

- Вы - резонер?
- Наверное, да. Серафима Германовна Бирман, мой педагог так всегда меня называла.

- Помните, свою первую роль?
- Конечно. Это начало начал. Первой моей ролью была роль  Гоголя. Из Ленинграда в Москву приехала помощница великого Козинцева, чтобы найти исполнителя на роль классика в фильме "Белинский". Для этого она посещала различные театры. Я попал к ней на заметку. После были пробы. Меня утвердили, и я с удовольствием окунулся в процесс съемки. Кстати, Козинцев позже узнав, что я стал играть в комедиях, очень расстроился. Он почему-то считал меня серьезным актером.

- Ваша профессия в первую очередь - это способ зарабатывания денег или самореализация своего таланта?
Лечение. Чтобы побороть свои комплексы, мне надо было приучить себя к аудитории, побороть стеснение. И я выбрал актерство.  Я был нервным ребенком, но меня все смешило. Я любил юмор, и это меня спасало. Что касается денег, то профессия киноактера, тем более в советские времена не та, которая могла бы принести большую прибыль. Самое главное, чтобы хватало на хлеб с маслом. Актер не должен быть сытым. На кой хрен нужны мне эти бумажки? Я их никогда не коллекционировал.

- А что вы коллекционировали?
- Все что угодно от осенних листиков до божьих коровок. Божьих коровок у меня было четыре девочки. В моей квартире они жили по целому году. Я их каждый день подкармливал яблоками, медом. Жили мои "крошки" на листьях, на цветах, летали по квартире.

- В фильме "12 стульев" с Андреем Мироновым, вы исполнили эпизодическую роль Безенчука. Знаете, что в Самарской области есть город с таким названием?
- Да. Что есть такой город, я узнал еще до того как снялся в этом фильме, но после того как прочел этот роман. Кстати, в годы войны во время эвакуации моя супруга Тамара Фёдоровна жила под Куйбышевым, в селе Кинель-Черкассы. В Самаре я давненько не был. Лет эдак шесть. Последний раз, когда я выступал в концерте "Вокруг смеха" в вашей филармонии после выступления мне подарили огромного карпа. Правда, что с ним стало потом неизвестно. Я же не ем мясо, я йог! А вообще, в ваших краях есть Природа. Ее красота. Жигули, Волга. В Москве все загадили. Кроме машин ничего не осталось. Одни машины и дороги. Люди служат машинам, а не машины им. Я вот, когда иду на прогулку с собачкой, иной раз даже матюгнусь. Эти железки испортили весь воздух. Место, где сегодня пахнет приятней всего туалет. Пятьдесят лет назад во время творческой встречи на заводе имени Сталина (ЗИСе) я сказал: "Производство нужно свёртывать. Автомобили съедят всю нашу экологию". Видные руководителя не смеялись. Они понимали, какие последствия принесут эти железяки.

- Ваше выступление осталось не замеченным?
- Слава Богу, никуда не вызывали. Да и зачем меня вызывать? Я же не предпринимал активных действий и не ратовал за свертывание отечественного автомобилестроения. Но мое выступление очень многим не понравилось, ведь это такая доходная отрасль.

На чем же вы передвигаетесь?
На метро, электричке, трамвае, троллейбусе. Когда безвыходная ситуация сажусь в машину. Собственной машины у меня никогда не было.

- А как добираетесь до места отдыха?
- На электричке, а потом пешком. Раньше я очень любил бывать в лесу. Но сейчас отдыхаю дома. Из дома меня вытаскивает только моя собачонка. Она прогуливает меня вокруг дома, когда я ее не слушаюсь, она кусает меня.

- Больно?
- До крови, и правильно делает. Иногда нужно людей одергивать. И вообще, скажу я вам, Леша, животные самые добрые существа на свете, в отличие от двуногих. Для бездомных дворняг я покупаю колбасу и ветчину. Двух собачек однажды привел домой и оставил. Иногда я хожу на Калининский проспект кормить голубей. Они меня уже знают в лицо и слетаются со всех улиц. У каждого голубя свое лицо, своя индивидуальность. Среди людей индивидуальность не каждый раз встретишь.

- Я знаю, что члены вашей семьи так или иначе связаны с искусством?
- Да. Жена Тамара Фёдоровна, племянница Мичурина много лет работала художником-бутафором в Малом театре. Воспитала меня и дочь Наташу, научила говорить попугайчиков и петь собак. Наташа окончила графический факультет Суриковского института. Она автор многих рекламных плакатов к художественным фильмам, нашим и зарубежным, хороший портретист.

- Я знаю, что вы тоже рисуете и занимаетесь скульптурой?
- Точнее, скульптурным портретом. Сейчас изобразительное искусство я ставлю выше кинематографа. Иногда думаю, что будь я немного моложе,  съемочной площадке предпочел бы живопись.

- Скажите, как вам удалось в сорок восемь лет создать образ повесы Миши Бальзаминова?
- Наверное, занятия йогой. Они помогают войти в нужное состояние в любой момент и при любых обстоятельствах. Перевоплощение с посредством йоги нет ничего лучше. Я и стариков играл в молодом возрасте. Все говорили:     " Не может быть, что он такой молодой". Сейчас мне уже 84 года, я старый йог, но до сих пор у меня нет ни одного седого волоска. Правда, зубов во рту у меня не осталось.

- Вставьте.
- Ни в коем разе. В организме не должно быть инородного тела.

- Что вы больше всего не любите?
- Стереотипов, когда  люди мыслят штампами. Не люблю всякие застолья, "штампованные тосты".

Ваше золотое правило?
- Не удивляйся ничему плохому. Я научился этому не сразу, но когда смог с облегчением вздохнул и понял: "Вот она жизнь".

Лето 2001 г.

Алексей Семёнов© 2011-2017